Андрей Аликбаев: Здравствуйте, в эфире «Актуальное интервью». У нас в гостях Михаил Шевяков, директор Фонда «Институт экономических и социальных исследований». Михаил Юрьевич, добрый вечер.

Михаил Шевяков: Добрый вечер.

Андрей Аликбаев: Скажите, пожалуйста, как в 2005 году изменилось общественное мнение волгоградцев? Хотя только начало декабря, но, я думаю, уже можно подводить некие итоги уходящего года.

Михаил Шевяков: Да, конечно. Мы проводим исследования постоянно, на протяжении ряда лет накопился большой материал. Можем сказать, что определенные, весьма заметные изменения налицо. Изменения в целом в лучшую сторону, конечно. Но не настолько они хороши, как хотелось бы. С чем мы можем сравнивать? В предыдущие годы мы исследовали так называемые социальные фобии, социальные страхи. Мы спрашивали, чего больше всего боятся волгоградцы, чего они больше всего не любят. Они называли такие вещи, как, например, невыплата зарплаты, высокая инфляция, безработица. Что изменилось? То, что зарплату стали платить людям более-менее во время. То, что безработица не стала такой уж большой проблемой, и работу найти можно. Однако что осталось? Остались низкий уровень жизни и невозможность решить на основе имеющихся доходов какие-то стратегические проблемы. Оказалось невозможным найти не просто работу, а ту, которая бы соответствовала чувствам и устремлениям человека. На самом деле стабилизация, о которой говорят часто СМИ, - это не выдумка журналистов, это факт. И факт позитивный. Однако стабилизация происходит пока еще на низком уровне. И мы наблюдаем низкую позитивную динамику. Хотя сама динамика, конечно, налицо.

Андрей Аликбаев: Динамика позитивная, но низкая?

Михаил Шевяков: Недостаточно интенсивная.

Андрей Аликбаев: Михаил Юрьевич, «новая бедность»… Я знаю, появилось совсем недавно такое понятие. Что это такое?

Михаил Шевяков: Я постараюсь объяснить. Кто является бедным человеком в общепринятом смысле? В смысле, который мы привыкли вкладывать в произведения литературы или наблюдая за жизнью в других странах? Это человек, который не имеет работы, социальных пособий, который на этом фоне не может решить какие-то свои элементарные бытовые проблемы. Что мы можем видеть в нашей стране, и в Волгограде в частности. Зачастую в семье оба супруга имеют работу и являются высокими профессионалами, имеют уважение со стороны своих коллег. Тем не менее, они являются бедными людьми. То есть, они зачастую просто работают в таких местах, таких организациях, где общественное признание их уже настигло, а материальная оценка этого общественного признания пока еще сильно отстает.

Андрей Аликбаев: Допустим, что он – врач, а она – учитель…

Михаил Шевяков: Допустим. Это такие профессии, которые являются основополагающими для нашего общества. Они заслужено являются уважаемыми и почетными, и до сих пор есть конкурсы в вузах – люди видимо надеются на то, что положение скоро изменится. Но, тем не менее, зачастую вот такие семьи попадают в «социальную ловушку», как мы ее называем. Когда решение проблемы не лежит совершенно на поверхности. Это кстати не очень хорошо, потому что воспроизводство общества зависит от того, чтобы именно эти профессии были бы желанными и уважаемыми. И ряд социальных мер, которые были приняты в последнее время на федеральном уровне, видимо улучшают ситуацию в этой сфере. По крайней мере, люди надеются на это.

Андрей Аликбаев: Если Президент и Правительство сейчас достаточно упорно работают над улучшением социального положения населения в целом по России. Конечно, эта ситуация достаточно абсурдная, как мне кажется. Когда, как мы уже говорили: он врач, она учитель. Уважаемые специалисты, безусловно, но получают мизерные зарплаты. На Западе эти люди получают достойные деньги. И, кроме того, что они в общественном сознании занимают достойное положение, они на самом деле и в материальном плане себя достаточно достойно ощущают.

Михаил Шевяков: Но это просто так не скажешь. Очень часто коллеги мои на Западе тоже жалуются, что преподавательский труд не очень высоко оплачивается.

Андрей Аликбаев: Не думаю, что так же, как у нас…

Михаил Шевяков: Вы правы в том, что он позволяет жить достойно и ездить, например, не на очень престижном автомобиле, а менее престижном…

Андрей Аликбаев: Да, не надо престижных автомобилей. Дайте нормальную машину, дайте нормальную квартиру людям.

Михаил Шевяков: Сначала начинают, конечно, с жилища. Первичная потребность – это жилище.

Андрей Аликбаев: Про престижное мы потом будем говорить. Про элитное жилье и про престижные машины. Дайте, чтобы сейчас люди жили нормально.

Михаил Шевяков: Еще мы наблюдаем, несмотря на то, что ситуация еще далека от идеала, и даже далека от состояния улучшения, люди в некотором смысле привыкли. Знаете, несмотря на то, что они указывают на низкие условия своей жизни, они говорят «мы удовлетворены условиями своей жизни». Это то же мы оцениваем как очень негативный факт. Потому, что человек улучшает свое положение, когда он стремится к этому. Когда у него есть цель, когда он для этой цели делает вполне размеренные, рациональные действия. А когда вот такая стагнация на низком уровне, она порождает депрессию, порождают такую вещь, которую мы называем «социальный тупик».

Андрей Аликбаев: Вы помните, как в начале перестройки часто говорилось о том, что «мы счастливы тем, что не знаем, насколько мы несчастливы».

Михаил Шевяков: Да, я с этим определением согласен с той только поправкой, что мы сейчас видим какие-то изменения, свет в конце туннеля. И даже, я берусь утверждать, что свет в конце туннеля – это не свет приближающегося навстречу поезда.

Андрей Аликбаев: Я не буду полностью цитировать слова Жванецкого, просто скажу, что туннель что-то очень длинный. Хорошо. Какие темы часто обсуждаются в общественном сознании?

Михаил Шевяков: Есть несколько острых тем, которые поднимаются и обсуждаются в СМИ, и просто среди людей. Одна из таких самых острых тем – это возвращение Волгограду его исторического имени.

Андрей Аликбаев: Какого - Сталинград или Царицын?

Михаил Шевяков: Вы знаете, конечно, на первом месте всегда Сталинград. Даже одно СМИ поместило такой заголовок: «Волгоград будет переименован в Сталинград, но только в Александровском саду». На стеле, которая посвящена городам-героям, написано не Волгоград, а Сталинград. Но на самом деле, Сталинград, конечно, на первом месте среди тех имен, которые город пока не носит. Но возникает и Царицын. 10-15% населения благожелательно относится к этому названию, считая, что оно несет исторический потенциал.

Андрей Аликбаев: А по Вашим данным, по Вашим исследованиям, сколько в процентах, людей, волгоградцев готовы к тому, что город будет переименован в Сталинград?

Михаил Шевяков: Здесь интересное расхождение между моей позицией как гражданина, который имеет свое мнение, и исследователя. Вот если бы у меня спросили, то я бы сказал, что есть аргументы и «за», и «против». Они лежат на весах, и весы колеблются…

Андрей Аликбаев: Я спрашиваю у Вас как у гражданина? Если «за»?

Михаил Шевяков: «За»: Сталинград – это город, который без сомнения известен очень большому количеству людей.

Андрей Аликбаев: Согласен.

Михаил Шевяков: Некоторые не знают, что его в какой-то степени переименовали. Он нанесен на исторические карты и олицетворяет собой одну из наиболее ярких страниц истории, причем страниц победы.

Андрей Аликбаев: В любом случае, это уже как минимум нечто положительное.

Михаил Шевяков: Да. Нечто привлекающее внимание. Это место, где была одержана победа над нашим общим врагом, фашизмом. И даже представители Германии, они отделяют себя от своего прошлого. Конечно, тяжело вспоминать эти дни. Но большинство немцев категорически против фашизма. И даже они помнят Сталинград и придают этому факту в истории некий позитив, несмотря на весь трагизм тех обстоятельств. А наши бывшие союзники тем более воспрянули духом и считают победу под Сталинградом в том числе и своей победой. Это может служить для привлечения инвестиций в город. Потому что где размещают инвестиции, новые производства? В знакомых местах: в Москве, Санкт-Петербурге. Какой еще город знаменитый на Руси?

Андрей Аликбаев: Знаковый?

Михаил Шевяков: Знаковый, совершенно верно. Хотя есть и другое мнение. Оно также часто встречается, что возвращение городу имени Сталина…

Андрей Аликбаев: Это уже аргументы «против» как гражданина?

Михаил Шевяков: Да. Возвращение городу имени Сталина может пониматься как изменение политики, как возврат к неким сталинским истокам. Есть в этом резон? Да, конечно. Но, Вы знаете, если спросить у волгоградцев, то они совершенно иначе подходят к этой проблеме: они подходят как прагматики – 66% волгоградцев решительно против любых переименований как в Сталинград, так и в Царицын. И почему? Потому что это повлечет за собой некоторые новые революционные преобразования. Переименование города, возможно, было не самым лучшим шагом, но и возвращение ему этого имени тоже уже не самый лучший шаг.

Андрей Аликбаев: Так думает 66% волгоградцев?

Михаил Шевяков: Да, и только 15% волгоградцев в той или иной мере согласны с идеей переименования города. Так что, если мы считаем, что надо опираться на мнение именно населения города, то население – «против». Скорее всего, именно так оно проголосовало бы на референдуме, если бы он состоялся. Поэтому эта тема актуальна. Она обсуждается со всех сторон, тянет за собой ряд других проблем. Например, о том, чем нас может привлечь город. Что в нашем городе есть такого, что делает его уникальным, неповторимым? Что делает его привлекательным для самих волгоградцев? Для жителей России?

Андрей Аликбаев: Что есть гордость земли волгоградской?

Михаил Шевяков: Вы знаете, несмотря на то, что переименование в Сталинград практически снято с повестки дня в общественном сознании, когда спрашиваешь у волгоградцев, чем они гордятся, то они гордятся прекрасными архитектурными памятниками, величественным Мамаевым Курганом. Об этом упоминает 71% жителей города. Практически все. На втором месте – такое знаковое событие, как Сталинградская битва. Вопрос о переименовании или не переименовании никак не связан с патриотизмом волгоградцев. Он по-прежнему стабильно высок.

Андрей Аликбаев: То есть, переименование, не переименование… Здесь нет никакого недостатка в патриотическом воспитании.

Михаил Шевяков: Я считаю, что нет. Город Волгоград или Сталинград традиционно считался городом патриотов. И люди, когда начинаешь с ними беседовать, проводишь и количественные, и качественные исследования, говорят, что в Волгограде, кроме всего прочего, есть Центральная Набережная - очень красивый, уникальный архитектурный объект. Часто говорят, что они с гордостью приглашают своих друзей из столицы. И они говорят, что несмотря на все то, что есть в столицах, этого там нет.

Андрей Аликбаев: Многим москвичам даже очень нравится наш город.

Михаил Шевяков: Да, он не может не нравиться москвичам.

Андрей Аликбаев: Я все-таки думаю, что после Москвы он мог бы чем- нибудь и не понравиться. И тем не менее многим москвичам наш город очень даже нравится.

Михаил Шевяков: Я согласен. Люди из столицы говорят, что в нем есть некое державное величие. Эти широкие проспекты, площадь Павших борцов, за которую архитектору дали, если я не ошибаюсь, ленинскую премию. Это все делали люди, которые не обделены талантом. И понятно, что это передается. Вот архитектурный облик передается волгоградцам: у них есть свой характер, у них есть свои какие-то особенности. Те особенности, которые позволяют Волгограду при всех условиях всегда жить и занимать достойное место среди российских городов, среди миллионников.

Андрей Аликбаев: Чем еще мы можем гордиться? Какие еще есть символы Волгограда? Что еще?

Михаил Шевяков: Вы знаете, красивые девушки.

Андрей Аликбаев: Знаю. Я знаю об этом.

Михаил Шевяков: Нет, об этом люди говорят в опросах. Один из героев рекламного ролика говорил, что в Самаре самые красивые девушки. Волгоградцы уверены, что они в Волгограде.

Андрей Аликбаев: Что это за герой такой? И где он теперь? В Самаре самые красивые девушки?

Михаил Шевяков: Нет, мы поспорим.

Андрей Аликбаев: Опять же, в застойные годы, насколько я помню, в 70-е – 80-е годы спор был между волгоградскими девушками и киевлянками.

Михаил Шевяков: А другие в нем не участвовали?

Андрей Аликбаев: А других не было. Киевлянки и наши девушки. И, по- моему, мы побеждали.

Михаил Шевяков: Вы знаете, поскольку конкуренции теперь внутри нет, теперь мы вне конкуренции. Но новое время приносит и новые символы. Люди начинают говорить о таких вещах, как, например, памятник влюбленным на площади рядом с театром, об изображении ангела-хранителя в садике имени Саши Филиппова. Часто люди называют такие архитектурные объекты, которые связаны с новыми экономическими явлениями. Говорят, что вот этого нам не хватало. Но все-таки, мне кажется, что есть некий дефицит символов, которые бы принесло новое время. Каждый город России пытается принести что-то новое и чем-то гордиться, например, Нижегородская ярмарка. А такие символы еще предстоит нам выработать вместе. Старые символы никуда не денутся. Египет всегда будет ассоциироваться с пирамидами, а Волгоград – со Сталинградской битвой и с Мамаевым Курганом. Это будут ведущие ценности, но надо что-то добавить, сделать жизнь более многогранной.

Андрей Аликбаев: Да, всегда есть что-то свое в городах России. Я знаю, что есть даже что-то свое и в городах Волгоградской области, в том же Урюпинске – памятник козе. Мы совсем недавно вернулись оттуда из командировки. Я хотел сказать, что это единственный город в России, в котором есть памятник козе. На этой оптимистичной ноте мы заканчиваем наше «Актуальное интервью». Напомню, что у нас в гостях был Михаил Шевяков – директор Фонда «Институт экономических и социальных исследований». Спасибо.

Михаил Шевяков: Спасибо большое.